Дарвинизм в современном мире

Эволюционная теория Дарвина и современность

3. Дарвин пытался приспособить теорию эволюции к менталитету своих современников

Как с высоты протекших полутора веков оценивать свершенное Дарвином? Некоторые склонны думать, что Дарвин раз и навсегда заложил фундамент и возвел стены здания эволюции! Общая планировка здания готова и менять здесь нечего! Его последователям осталось лишь возвести крышу и закончить внутреннюю отделку: Подобного рода восторженность вряд ли может быть полезной для дела. Позволим себе отметить хотя бы следующее.

В справедливости идеи эволюции самого себя Дарвин "убедил" уже давно. Но почему же он до последнего оттягивал публикацию своего труда? Не потому ли, что сам-то он ощущал незавершенность своего обоснования идеи эволюции? Он, надо полагать, ясно ощущал, что ему не удалось еще найти удовлетворительного объяснения многих (или, хотя бы некоторых!) моментов протекания эволюции. Достаточно напомнить хотя бы о так называемом "кошмаре Ф. Дженкинса", мучившем его до конца дней.

Другими словами, свою концепцию в душе он, видимо, продолжал считать, по меньшей мере, "сыроватой":Ему ли было не знать, что сама по себе идея эволюции далеко не нова. Вместе с тем, он не мог не чувствовать, что ее флюиды стремительно насыщали атмосферу, и уже нельзя было не слышать первых предгрозовых раскатов грома. Мало того, что еще его дед - Эразм - предпринял попытку развернуть идею эволюции в концепцию, а тут еще и публикация А.Р. Уоллеса:Позже выяснилось, что у Дарвина было, по меньшей мере, три предшественника, пытавшихся обосновать идею эволюции практически в тех же терминах!

Разумеется, большинство современников Дарвина продолжали веровать в справедливость библейской версии - все твари сотворены Господом Богом в готовом, совершенном виде, в том самом, в котором каждый из нас и зрит их воочию. Но менялся менталитет! Эпоха нуждалась в обосновании хотя бы самой идеи эволюции, нуждалась в решении этой проблемы хотя бы, как говорят физики, в первом приближении. (Таков, кстати, магистральный путь становления естественнонаучных теорий!). Эпоха медленно, но верно подходила к порогу переворота в воззрениях людей на самих себя. И Дарвин - есть основания полагать - прекрасно понимал, что делать это надо предельно осторожно.

Дарвин, надо думать, хорошо знал образ мысли ("подноготную" менталитета) своих современников. Атеистов к середине Х1Х века набиралось не так уж и много, особенно в Англии, привыкшей чтить традиции. Будучи человеком деликатным, Дарвин не мог не считаться с представлениями своих знакомых (в том числе и профессиональных биологов), родственников и даже членов своей семьи. Он не мог не отдавать себе отчета в том, что он замыслил поистине коперниковский переворот в воззрениях людей на самих себя (а времена переворотов в Англии уже миновали!). В чем же проявилась его осторожность в обосновании своих - потрясающих основы! - представлений?

Рискнем предположить, что свою основную цель Дарвин видел не столько в том, чтобы поразить современников совершенством своей концепции, сколько в том, чтобы хотя бы убедить их в существовании эволюции. Опубликование Дарвином своего основного труда породило весьма жаркие дискуссии. И это, надо думать, не было удивительным для самого "возмутителя спокойствия"!

Дискуссии на эту тему не утихли, кстати, и по сей день. А вот этому вряд ли стоит удивляться нам с вами! И дело не столько в том, что переворот в воззрениях людей на самих себя оказался настолько радикальным, что существенно превзошел по своим последствиям содеянное и самим Коперником, и его великим последователем - Ньютоном. Дарвину удалось внушить людям мысль: мир живого возник на Земле естественным путем! Он изменялся во времени в таком направлении, что в результате эволюции - и опять же естественным образом! - возникли и мы, люди, в качестве, так сказать, ее завершающего звена.

Свою концепцию Дарвин изложил применительно как бы к "серединке" процесса эволюции на Земле, но и не привязывая ее истолкование к какой-нибудь конкретной геологической эпохе. Точнее, пожалуй, было бы так сказать: обосновал протекание элементарного шага эволюции. Другими словами, он обходит стороной проблемы возникновения Жизни (правда, как отмечалось выше, не без ссылки на "первотолчок" со стороны Бога: но это, скорее, "для приличия") и антропогенеза (перерастания эволюции в историю). И это естественно! Очень уж "туманными" выглядели эти проблемы в его время! К тому же "механику" элементарного шага эволюции он изображает, скорее, применительно лишь к оккупантам нижних ступенек "лестницы существ" (задолго до Дарвина биологи строили эту самую "лестницу", на нижнюю ступеньку помещая какую-нибудь там инфузорию, а венчали ее, разумеется, представителем вида homo sapiens). Это позволило ему абстрагироваться от целого комплекса еще более "туманных" проблем, связанных с истолкованием роли ментальных факторов в "механике" эволюции.

Повторимся, в концепции Дарвина остались "до конца" не проясненными довольно много моментов, связанных не только с объяснением "механики" протекания эволюции, но и "механики" функционирования мира живого (а эта проблема неизмеримо более сложная, чем функционирование, допустим, Солнечной системы, столь блестяще решенная Ньютоном). И, тем не менее, идея эволюции продолжала укреплять свои позиции.

Дарвину пришлось строить свою концепцию почти что в полном информационном (знанийном) вакууме о бытии мира живого. Естественно, что при этом пришлось прибегать к понятиям, доступным, можно сказать, в первую очередь обыденному мышлению, не привыкшему подниматься до высот абстрактности, а значит, и точности, строгости аргументации, уже достигнутой в более продвинутых науках, напр., физике. Приходилось начинать с того, "что было". Отсюда и излишне широкий, доходящий нередко до уровня собственно метафор, спектр смыслового содержания ключевых понятий. Это говорится отнюдь не для предъявления претензий Дарвину!

Вполне естественно, что, заставив современников взглянуть на мир живого "другими глазами", он этим самым инициировал мощную волну попыток истолковать механику протекания эволюции в более строгих и точных понятиях. Последователи Дарвина начали более придирчиво, более детально, конкретно, более внимательно присматриваться ко многим нюансам протекания эволюции, к динамике (выявлению ее движущих сил или факторов, как стало принятым выражаться в более поздние времена) ее элементарного шага (переходу от одной стадии к другой).

Принятие идеи эволюции поставило в повестку дня великое множество проблем, представших перед умственным взором биологов. Большинство из них ранее просто не вставало и не могло вставать до признания самой идеи эволюции! Творчество Дарвина вызвало, можно сказать, прорыв плотины и в образовавшийся проран хлынуло такое множество более "мелких" (в сравнении с идеей эволюции в целом) проблем! Началась "цепная реакция"! Такое с неизбежностью случается в ходе всех научных революций (в ходе смены парадигм, как любят выражаться методологи науки). В этом мутном потоке мелькало и множество довольно "сырых", а то и просто "завиральных" идей и "теорий".

В лексикон биологии вводилось множество новых понятий: эктогенез, автогенез, ортогенез, зачатковая плазма, ядерное вещество, наследственная субстанция, мутация, ген и т.д. и т.п. Многие из них сохранились лишь в истории биологии, а некоторые позднее прочно укрепили завоеванные позиции. Немало всякого рода перегибов, заскоков (о стоящих гипотезах в данном контексте пока нет нужды и заикаться!) было связано и с попытками дать иную интерпретацию и ключевым понятиям Дарвина.

Так "любимый" лысенковцами А. Вейсман предложил распространить принцип естественного отбора на процессы, протекающие внутри организма (кстати, и до него кое-кто вел речь о "борьбе частей" и "тканевом отборе" применительно к процессу индивидуального развития). Согласно Вейсману органы, ткани, клетки и даже отдельные молекулы борются из-за пищи, и в этой борьбе побеждают более сильные, активно функционирующие части, тогда как бездеятельные атрофируются. (Заметим для последующего, что во всей этой фразеологии явственно ощущаются следы аргументации Ж.Б. Ламарка). Предварительно обратим внимание также и на то, что мысль Вейсмана движется в направлении, некогда намеченным самим Дарвином. (Имеется в виду введение Дарвином понятия "половой отбор", явно уклоняющемся в своем смысловом содержании от более общего понятия "естественный отбор", но подробнее об этом несколько ниже).

Мало этого, в моду начали входить и идеи Ламарка, в формах так называемых механо- и психоламаркизма. Еще при жизни Дарвина английский писатель С. Батлер упрекал его в том, что он, дескать, "вышиб мозги" из живой природы. Все эти (и многие другие) попытки "усовершенствовать", "дополнить", "уточнить" и т.д. учение Дарвина явно свидетельствовали о наличии в нем, скажем так, массы "недоделок". Надо думать, сам он сознательно обошел многие "острые углы" эволюционной теории. Наверняка Дарвина не следует упрекать за это, а видеть в этом, скорее, проявление его мудрости. "Очень даже может быть", что он осознанно оставил за пределами обсуждения многие "скользкие" (философские?) проблемы, недоступные проверке и требующие осторожного, неторопливого, обстоятельного осмысления по мере накопления недостающего фактического материала. Дарвин, на наш взгляд, не мог не осознавать, насколько скудны были тогда сведения о многих сторонах функционирования мира живого, насколько мало было известно о конкретных этапах его изменения во времени (неполнота палеонтологической летописи).

Эпоха "бури и натиска" (конец ХIХ - первая треть ХХ вв.) постепенно изживала себя, "поэзия" вольного полета мысли постепенно сменялась суровой "прозой". Впрочем, в нашей стране эта эпоха (надо признать, далекая от "поэзии"!) растянулась еще не на одно десятилетие. С конца 30-х годов у нас набирала силу так называемая мичуринская биология, фактическим вождем и идеологом которой (прикрываясь именем действительно талантливого селекционера-самоучки) стал Т.Д. Лысенко. И только 1969 г. можно считать переломным. В этом году вышли в свет работы И.И. Шмальгаузена (См. 2) и Н.В. Тимофеева-Ресовского, Н.Н. Воронцова и А.В. Яблокова (см. 3).

Отметим попутно, что в этом же году С.С. Шварц высказал идею об эвристичности дальнейшего синтеза теории эволюции с экологией (см. 4). Замечательные работы! Впрочем, справедливости ради, нельзя не отметить, что "на лице" и этих работ запечатлелись "рубцы" ("родимые пятна"?) прежней эпохи, винить в которых лично Лысенко было бы не вполне справедливо. Прорыв за узкие горизонты лысенковщины обратно к научной теории эволюции был совершен чудом выжившими "зубрами". Они знавали и лучшие времена (их творческая деятельность начиналась еще в русле великой отечественной биологии в лице В.И. Вернадского, Н.И. Вавилова и др.), но вынуждены были прозябать в смрадной атмосфере лысенковщины.

Не будем, однако, упускать из виду, что указанный возврат (ренессанс?) совершался в эпоху диктатуры диалектического и исторического материализма. Именно из этого источника Лысенко черпал свои идеи и, надо признать, с ловкостью завзятого софиста искусно жонглировал ими. К сожалению, не все суждения и оценки указанных авторов сегодня можно считать вполне корректными - им не к кому было апеллировать, кроме как к авторитету Дарвина (а мы все еще, надо признать, не отвыкли от поклонения авторитетам!). Из философов изживанию лысенковщины более всего способствовала деятельность И.Т. Фролова. Новому поколению эволюционистов, естественно, требовалось время для нового разгона, для наверстывания упущенного, для концептуальной и философской "линьки". Вернемся, однако, к анализу развития биологии в целом.

После эпохи "бури и натиска" развитие эволюционной биологии было, на наш взгляд, связано с последовательными синтезами дарвиновской концепции с доктринами и разделами биологии, сделавшими в ХХ в. резкий рывок вперед в своем развитии. При этом в единое целое оказывались увязанными представления о структуре, функционировании и развитии (Надо заметить, шаг в этом направлении был впервые сделан в учении Дарвина, хотя такое утверждение и грешит некоторой натяжкой).

К началу страницы

Титульная страница